Никогда не забыть...

Никогда не забыть…

Глазами Давида

Как много всего было, что память, как тугой мешок,
Наполненный слезами, смехом и вином.
И вдруг ты остаешься в гулкой тишине,
Закрылась дверь, а что потом?

Я снова проходил мимо нашей школы. Я ее закончил, но, сколько всего с ней было связано – плохого и хорошего… И первая сигарета, и тысячный вызов в школу родителей… Но все закончилось внезапно оглушившим меня последним звонком. Я помнил и счастливые лица моих одноклассников, помнил последние поцелуи девчонок, отдающие дымом нервно выкуриваемых сигарет и печальными слезами. Я все это до сих пор помнил, но вот встретить кого-нибудь из них…
И ведь именно сегодня прозвучал еще один последний звонок для нынешних выпускников. Они выходили из дверей школы, девушки – заплаканные, парни – их утешающие и грустно смеющиеся. Я печально улыбался, глядя на пышные банты на головах девушек, на черные костюмы парней. Подошел к одной компании, потрепал парня по плечу.
- Эй, у вас кто руководитель был?

- Фрау Штольце, - посмотрела на меня заплаканными глазами маленькая хрупкая девушка. Парень крепко обнимал ее за плечи и было видно, что он не хочет с ней расставаться, потому что он ее безумно любит. «Любит…» - горько подумал я. – «А ведь я до сих пор помню свою любовь…» Улыбнулся парню.
- А у меня фрау Целлин.
- Правда? – ошарашенно распахнул глаза парень. – Она, говорят, очень жесткая.
- Нууу… Не наговаривайте на моего любимого руководителя! – засмеялся я. – На самом деле она очень классная!
- Давид Бонк? – спросил хрипловатый голос за спиной. Я повернулся и увидел невысокую полную женщину, смотрящую на меня чуть-чуть покрасневшими глазами. Я подошел к ней и крепко обнял.

- Фрау Целлин! А вы все еще учите?
- Всего четыре года прошло, а ты мне уже про пенсию намекаешь! Не стыдно?! – засмеялась женщина.

Когда плохо или грустно,
И стало вдруг ужасно пусто,
Твои друзья спасут тебя, ты знаешь.
И станет все простым и светлым,
Вы наберетесь пьяным ветром,
Все будет так, как ты мечтаешь…

- Фрау… Я пойду, наверное… Мне домой ехать далеко…
- А далеко живешь-то? – улыбнулась бывшая классная, провожая меня в прихожую. Я растрепал волосы на голове и, криво улыбнувшись, чуть высунул язык:
- Да нет, вообще-то…
- Как был маленьким врунишкой, так им и остался! – вздохнула фрау Целлин, счастливо улыбаясь.
- Да я к вам еще приду, - ухмыльнулся я, обнимая учительницу, прекрасно понимая, что вру. В который раз. «Как был врунишкой, так и остался…»
- До свидания!

Темная улица освещалась светом множества фонарей. Я шел мимо витрин магазинов, смотря в лица загулявших выпускников. Я прекрасно помнил, как мы провели этот последний день со своим бывшим классом. Мы уехали на набережную и пили вино, обливаясь им и целуясь со всеми. Пели песни и читали стихи. Благодарили на весь город свою любимую руководительницу, крича, как будто нас резали. Вернулись только к утру - пьяные, мокрые и счастливо-грустные…
Я хотел уже было присоединиться к группе выпускников, зазывающих меня к себе, как вдруг заметил знакомый высокий силуэт. Лохматые волосы, вечная гитара за спиной, такой невинный взгляд и кривая усмешка.
- Линке? – тихо спросил я, не веря своим глазам. Разглядев на шее татуировку, я подскочил от радости.
- КРИС! ЛИНКЕ!!!! – я быстро побежал к парню.

- БОНК??? ДАВИИИИИД!!!!!!!!! – повернулся ко мне Линке. Поймал меня на лету и зарылся лицом в волосы, вдыхая их запах. Я сумасбродно водил руками по его плечам, не веря, . . .

что снова встретил его.
- Линке!!! Я так хотел тебя увидеть! – прошептал я, улыбаясь во весь рот. Линке ухмыльнулся и прошептал мне на ухо:
- Все еще любишь меня?
- Да… - не раздумывая, ответил я. Линке радостно вздохнул.
- Вот и хорошо. Я тебя тоже!
- Куда сейчас? Напьемся, как раньше?
- Идея просто супер! А еще лучше пошли, вместе с ними напьемся! – и Линке махнул рукой в сторону выпускников, смотрящих на них и все еще зазывающих к себе. Я схватил Линке за руку и, не следя за машинами, побежал к выпускникам.

Ты помнишь, ты конечно помнишь,
Свою первую любовь и первый стакан.
Было круто, а потом вы расстались,
И тетрадка стихов порвалась пополам.

- Линке! Линке, ты помнишь, как… - взахлеб спрашивал я, размахивая бутылкой с вином. Мы давно уже сидели в квартире Линке. За окном расцветал пьяный рассвет, расплывающийся огненными цветами.
- Я все, все, все прекрасно помню! – улыбнулся мне в ответ Линке, обнимая одной рукой за талию. Я приложил ладонь к его рту.
- Нет! Вспомни, когда ты в меня влюбился! – и я, улыбнувшись, приложился к бутылке. Линке откинулся на стену, протягивая руку за вином.
- Нууу… А! Вспомнил! Тогда, на одной нашей школьной пьянке? Когда мы в первый раз поцеловались?
Я кивнул.
- Не знаю, почему, но я влюбился в тебя пьяного! Ты был такой милый…
- Оууу…. А я щас тааакоой пьяааааныыыый…. – заржал я, прижимаясь к Линке. Наши взгляды встретились, а через минуту встретились и губы. Линке чуть слышно застонал и обнял меня одной рукой. Я оторвался, пьяно смотря в его глаза.

- И такой милый… - прошептал Линке, чуть улыбаясь.
- Как же было круто тогда! – грустно улыбнулся я, сжимая рукой горлышко бутылки.
- Да… А помнишь, я тогда собирал песни?
- Конечно, помню! Ты вечно носился с этой тетрадью, с гитарой своей, с сигаретами…
- Ага… Меня тогда волновали три вещи… Мой школьный сборник песен, которые мы пели, моя гитара, и как выйти из школы покурить… - хмыкнул Линке.
- А что, кстати, стало с твоей тетрадкой? – встрепенулся я, - я половину наших песен уже забыл…
- Она порвалась. Причем так ровненько… - Линке показал, как ровно порвался песенник, -… пополам.
- Да… Странно…

Наше лето в подъездах, мамы-папы в разъездах,
Квартиры в руках дикарей.
Мы курили в кроватях и смеялись, как дети –
Я не помню ничего веселей!

Я поерзал головой на плече Линке. Моя рука беспокойно пробежалась по волосам, взгляд скользил с часов на разбросанные вещи, бутылки с вином, пачки сигарет…
- Чего ты беспокоишься? – спросил вдруг голос Линке над самым ухом. Я вздрогнул и вдруг понял, что школьное время давно прошло.
- Да я опять, кажется, вернулся на четыре года назад. Все время беспокоюсь, что могут прийти твои родители и нас увидеть – пьяными, голыми и обкурившимися…
- Даа… Воспоминания – великая вещь. Как мы с тобой раньше бесились…
- Да уж… Стоит хотя бы вспомнить, как мы занимались любовью в ванной… - закатил я глаза, пробегая пальцами по бедру Линке.
- Или тогда, в автобусе… Помнишь?
- Конечно, помню! Хочешь повторить?
- Нее… Стар я уже для таких дел! – просмеялся скрипучим голосом Линке. Я засмеялся вместе с ним, пытаясь изобразить такой же скрипучий голос:

- А из меня вообще, что ли тогда песок сыплется? Я ведь старше тебя…
- Всего на год! – укоряюще сказал уже нормальным голосом Линке. Я . . .

потянулся к столу, нащупывая сигареты. Присел на кровати, потянувшись за рубашкой.
- Ты куда? – спросил Линке, хватая меня за руку.
- Покурить! Ты ведь меня приучил к этим долбанным сигаретам! – я показал пачку Winston light.
- А давай прямо так! Как тогда! – он притянул меня обратно и навис надо мной, нашаривая на полу пепельницу. Я достал две сигареты. Щелкнула зажигалка. Через пару секунд по комнате распространился табачный запах.

Линке затянулся и прижался к моим губам. Вдохнул табачный дым мне в рот, разделяя его вместе с поцелуем. Я вдохнул дым, отвечая.
Линке оторвался и подперев голову рукой, посмотрел на меня. Я заглянул в его глаза и вдруг начал смеяться. Легко и беззаботно.
- Давииид… - простонал Линке, начиная тоже смеяться. Упал головой на подушку, сотрясаясь от смеха. . . .
Затянулся, закашлялся, но все равно смех пробивался сквозь кашель. Я похлопал его по грудной клетке, затягиваясь и тоже сотрясаясь в беззвучном смехе.
- Я люблю тебя, Давид… - тихо прошептал Линке.
- Я тоже, Линке… И я никогда не забуду того, что межу нами было…

Глазами Линке

Ты знаешь, я никогда бы не смог забыть тебя. Твоих черных волос разметавшихся по подушке. Твоего мерного дыхания во сне – я его все время слушал, когда спал на твоем плече. Твоих нежно-розовых губ, из которых вырывалось тихое шипение дыхания. Давид, я не смог бы этого забыть. Никогда.
Я никогда бы не смог забыть нашего первого поцелуя – нелепого, глупого. Случайно, на нашем школьном корпоративе, когда все были пьяные и уже ничего не соображали, я ни с того, ни с сего прижался к твоим губам. Просто, чтобы узнать, каково это – целоваться с парнем. И, как это ни странно, ты ответил на мой поцелуй… Мне запомнился соленый пот на твоих губах вкуса вишни. Я чувствовал его, я вкушал его. Да, глупо. Но это был наш самый первый поцелуй. Я его не смогу забыть. Никогда.

Я никогда не смогу забыть нашего первого секса – страстного, сжигающего, нежного. А ведь было все в автобусе, в туалете. Мы-то думали, если об этом узнают наши друзья, они перестанут с нами общаться. А они… Лишь чуть насмешливо хмыкнули и дали совет выражать свои чувства менее рьяно.
Помнишь, я тогда накрыл твою ладонь своей? Ты пристально посмотрел на меня и, извернувшись рукой, сцепил наши пальцы в замок. Твои серые глаза пронзили мое сердце насквозь. Это было покруче стрел купидона! Ты чуть покраснел, и уголок рта приподнялся в улыбке. Меня так это поразило, что я робко коснулся губами этого улыбнувшегося уголка. Потом отстранился, а ты впутался рукой в мои волосы и поцеловал. Сначала очень нежно, узнавая, пробуя, потом страстно, со всей силы прижимая мою голову к себе. Мгновение – и я сидел у тебя на коленях, обнимая тебя за шею. А ты целовал меня, как заведенный, чуть отрываясь, чтобы набрать воздуха. Гладил меня по спине, ногам, залазил под футболку и невинным движением пробегал кончиками пальцев по пояснице, вызывая из моей груди тихие вздохи.

- Линке, я тебя сейчас просто отымею на глазах у всех! – прошептал ты мне на ухо, когда моя рука скользнула по твоему плоскому животу. Я качнул головой и шепнул тебе:
- Через минуту иди за мной в туалет.
После чего поднялся и, чуть пошатываясь от переполнявшей меня эйфории поцелуев, пошел в конец автобуса.
«Блин, если нас засекут!. . » - панически думал я, прикрывая за собой дверь. Через минуту раздался стук. Я открыл дверь и втащил тебя с поцелуем. Ты чуть . . .

слышно застонал и придавил меня к стене, изо всех сил обхватывая меня руками. Поцеловал в шею, через зубы втягивая кожу татуировки. Начал срывать с меня футболку.

- Дави… - порывисто прошептал я, не выдержав всех этих безумных движений. Ты посмотрел на меня затуманенным взглядом. А потом впился в мои губы, яростно проталкивая язык. Я начал расстегивать твои джинсы. Ты расстегнул мои. Надо же, тебе это удалось быстрее… Ты погладил мой член – я громко застонал тебе в рот, вцепляясь в твои плечи, как безумный.
- Бля, Линке! – прошипел ты, смеясь. – Стони потише!
Я засмеялся, но тихо, а ты чуть сжал зубами мочку уха.
Ты стянул мои джинсы вместе с боксерами до колен и остановился в нерешительности.
- Э-э-э… Линке…
- В кармане, - прошептал я, глядя в низкий потолок.
- Где? – твоему изумлению не было предела. Я раздраженно посмотрел на тебя и зашипел:

- Да, я согласен, согласен, черт побери! Согласен! А теперь закончи уже начатое!
Ты улыбнулся и вытащил тюбик смазки из кармана моих джинсов. Я мог бы сказать еще что-нибудь колкое, но ты, будто поняв это, заткнул мне рот поцелуем. Автобус тряхнуло – я стукнулся головой о стену, а ты – зубами о мои зубы. Но из-за всего этого я не почувствовал, как ты начал меня растягивать, уже двумя пальцами. Через пару секунд к ним добавился третий, и они задели простату. Я выгнулся тебе навстречу, насаживаясь на пальцы сильнее. Перед глазами начало рябить. Вынув пальцы, ты вошел в меня… Не знаю, какими словами передать свои ощущения… Я прикусил губу.

Автобус снова тряхнуло. Не знаю, по каким кочкам мы ехали! От этого толчка ты вошел в меня на всю длину. Из моего горла вырвался низкий хрипящий стон. Ты зашипел и снова поцеловал меня, действуя своим языком, как кляпом.
Толчок. Я уперся руками в стены и откинул голову. Твои пальцы впивались в мои бедра, оставляя синяки. Ты двигался во мне, как стосильный поршень, хрипло дыша мне в шею. Я стонал, не переставая, а ты уже не затыкал мне рот, а лишь увеличивал скорость, сильнее заводясь от этих криков.

Мир взорвался внезапно. И сразу на тысячи осколков. Кончал ты, кончал я… Потолок и пол поменялись местами и время остановилось… Единственное, что я помню – это ты, весь мокрый и горячий, судорожно прижимающий меня к себе; и я, содрогающийся от твоих последних резких движений во мне…
Ты помог вытереть мне сперму с живота и одеться.
Но самое веселое было потом! Помнишь, мы только открыли дверь, как нашему взору предстал Тимо, невинно смотрящий в окно. Ты мгновенно покраснел – ты вообще слишком много краснел! Тимо повернул к нам голову и хмыкнул:
- О! Ну наконец-то, голубки!
- Ты что-то слышал? – спросил я дрожащим голосом. Тимо заржал:
- Нет, я не что-то слышал! Я ВСЕ СЛЫШАЛ!

Вот теперь покраснел уже и я! Представляю, как глупо мы с тобой выглядели – две краснеющие крашеные дылды… Тимо докончил нас разносить одной фразой:
- Да и не я один слышал…
Мы с тобой переглянулись, и ты выдал единственное слово, которое знал по-русски:
- Блядь!
Хоть и нам было невозможно стыдно, ни ты, ни я, уже никогда не сможем забыть этого…
Ведь я так люблю тебя…
Я никогда не заметил бы тебя в толпе, если бы не знал, как светятся твои глаза.
Я никогда не услышал бы тебя в толпе, если бы не знал, как ты смеешься.
Я никогда не полюбил бы тебя, если бы . . .

ты не дал мне на это право…

Из комнаты еще долго доносился беззаботный смех, и звук поцелуев, и вечный тихий вопрос:
- Ты помнишь?. .
И не менее тихий ответ:
- Я все, все, все помню!. .




Отзывы и комментарии
Ваше имя (псевдоним):
Проверка на спам:

Введите символы с картинки: